На главную | В избранное | Обратная связь
Издательство "Лепта"
Предлагаю не мелочиться
Об издательстве Новости Анонсы Каталог книг Литературное кафе Авторы Евангелие дня ВЕЛИКИЙ ПОСТ Рече Господь Апостол дня
Канал новостей издательства Лепта Книга lepta-kniga.ru  Литературное кафе  Читальня
Фрагмент из книги Ю.Н. Вознесенской "Паломничество Ланселота"
24.05.11

Посвящается моим сыновьям
Андрею и Адриану-Артуру Окуловым

«…Ты был кротчайшим и учтивейшим мужем,
когда-либо садившимся за стол вместе с дамами,
а для смертельного врага – суровейшим противником,
когда-либо сжимавшим в руке копье».

Мэлори, «Смерть Артура»,
слово сэра Эктора о сэре Ланселоте

«Если мы не сможем рождать Ланселотов,
общество распадется на жестоких и ничтожных
(о тех, кто сочетает жестокость с ничтожеством,
говорить не буду)».

К. С. Льюис

«Куда пойду от духа Твоего и от лица Твоего куда убегу?
Взойду ли на небо – Ты там, сойду ли в преисподнюю –
там Ты. Возьму ли крылья зари и преселюсь на край
моря, – и там рука Твоя поведет меня
и удержит меня десница Твоя».

Пс. 138, 7-10

Господи, благослови!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Ю.Н. Вознесенская. Паломничество ЛанселотаБыл ясный весенний день. Сэр Ланселот Озерный шагал по дороге, идущей в обход Драконьего леса в замок Камелот. По краю дороги росли столетние дубы, а вымощена она была еще римлянами, в древнем Логрисе было немало таких дорог. Над головой у сэра Ланселота пел жаворонок, в лесу ворковали горлинки, по заросшим травою обочинам звенели кузнечики. А может, и цикады, кто их, мелких, разберет. Дорога шла через поля и верещатники, огибала холмы-курганы с редкими большими деревьями на вершинах, ненадолго забегала в лес и снова выходила под открытое небо. Стоял апрель, лес был зелен и прозрачен, вереск лилово-розов, по склонам холмов добрые крестьяне уже раскинули на просушку разноцветные полотнища полей, обочины дороги пестрели наивными весенними цветочками. Вокруг было мирно и весело, дышалось привольно, шагалось легко.

– Хок-ку, хок-ку! – меланхолично взывала где-то на опушке леса кукушка.

– Тебе нравятся хокку? – улыбнулся сэр Ланселот. – Мне тоже.

– Хок-ку! Хок-ку! Хок-ку! – продолжала клянчить кукушка.

– Знаешь, я не захватил с собой книжечку японской поэзии, ты уж прости, птичка. А впрочем…

Сэр Ланселот остановился, секунду-другую подумал, а затем нараспев произнес:

    Рыцарю меч не скрестить
    с мечом самурая, но песня кукушки
    тоску на обоих наводит

Кукушка обиженно квакнула и замолчала.

Ланселот засмеялся, помахал рукой в сторону опушки и зашагал дальше. И до чего же хорошо было вот так шагать и шагать по дороге, дыша свежим утренним воздухом, любуясь весенними холмами, переходя по замшелым каменным мостикам речушки с быстро бегущей чистой водой. О, дивный край, зеленый Логрис! Сэр Ланселот Озерный всем сердцем любил эту страну, где страстью зовется тяга к подвигам, одержимостью – любовь к приключениям, а бахвальство и лень – наихудшие из встречающихся пороков; страну, в которой при слове «любовь» на ум приходят баллады, а при крике «Тревога!» – мысль о драконе из соседнего леса; страну, где волшебника Мерлина считают хорошим врачом и никудышным пророком, ибо нередко пророчит дурное, а кто же любит такие пророчества? Страну, в которой камины и печи топят дровами, где даже простые крестьяне едят настоящие овощи, хлеб и мясо, пьют молоко и носят одежду из холстины, сукна и льна…

Но что это там такое? Показалось ему, или он в самом деле уловил боковым зрением мелькнувшее на холме крутое белое облачко? Вон на том горделивом холме, увенчанном короной из семи изумрудных елей, не Индрик ли это там, за желтым утесником, за темным остролистом? Сэр Ланселот сошел с дороги и начал осторожно подниматься на холм, туда, где мелькнула белоснежная тень. Он прошел мимо зарослей утесника, мимо куп остролиста, поднялся почти к самой вершине и остановился, не зная, очарован он или разочарован: перед ним стоял терновый куст, сплошь усыпанный белым цветом, вблизи похожий уже не на гордого единорога, а на застенчивую деревенскую невесту в свадебном уборе. Рыцарь протянул руку и осторожно коснулся нежно-пушистой ветки. Недостаточно осторожно коснулся – на его указательном пальце выступила капля алой крови.

– Ах ты недотрога! – улыбнулся сэр Ланселот и слизнул кровь с пальца. – Соблюдаешь «правило двух вытянутых рук»? Правильно, с нами, рыцарями, так и надо.

Еще разок вдохнув горьковатый аромат цветущего терновника, сэр Ланселот развернулся, откинул за спину зеленый замшевый плащ и легкими длинными прыжками спустился с холма на дорогу. На обочине он почти сразу же высмотрел остроконечный подорожник: покойная матушка почему-то именно такой подорожник считала наиболее целебным. Он обмотал палец длинным зеленым листом и вновь зашагал к Камелоту.

Замок короля Артура издали казался маленьким городком, так много башенок и шпилей с флюгерами и штандартами теснилось над его высокими зубчатыми стенами.

Вскоре сэр Ланселот был уже под стенами Камелота. Подъемный мост через замковый ров был опущен, а железная решетка в воротах поднята, но не гостеприимно, до самого верха, а лишь наполовину. Непорядок и запустение! Однако когда сэр Ланселот уже шагал по мосту, мальчики-герольды все же вышли из надвратной башни, подняли трубы и протрубили приветственную мелодию. Но только один из них доиграл ее до конца, а второй на середине мелодии вдруг опустил трубу, сделал изящный поклон, развернулся и танцующим шагом удалился в башню. Ланселот усмехнулся и покачал головой. Укорять герольда за недостаток вежливости не имело смысла, ведь это был фантомный мальчик.

Во дворе замка он никого не встретил, прошел мимо пустой коновязи и старого колодца к донжону и поднялся на второй этаж. На лестничной площадке рядом с рыцарскими доспехами стояло большое серебряное зеркало на каменном постаменте; после долгих споров со строгим декоратором Сандрой его все-таки поставили тут камелотские дамы: им, видите ли, требовалось бросить на себя последний взыскательный взгляд перед входом в пиршественный зал. Где они теперь, эти гордые, капризные и прекрасные дамы… На ходу сэр Ланселот увидел в зеркале свое отражение: смуглое лицо с глубоко посаженными серыми глазами, черные с проседью кудри, такие же усы и бородка, длинный синеватый шрам на щеке и еще пара небольших шрамов на лбу – в общем, заурядное и мужественное лицо высокородного рыцаря средних лет.

В пиршественном зале у камина сидел король Артур с золотым кубком в руке. Сидел он на троне, еще в середине прошлой суровой зимы перенесенном с парадного возвышения поближе к огню. Рядом стояло простое деревянное кресло – Ланселотово. Волнистые белые волосы короля падали ему на лоб и плечи, корона-обруч была надвинута на самые брови, а тонкое горбоносое лицо с небольшой бородкой немного портила гримаса скучающего человека. У ног короля лежала Диана, последняя собака Камелота.

Когда-то в старом замке была добрая дюжина фантомных собак разного возраста и разнообразных пород, и у них даже водились щенки. Но, как известно, со временем фантомы изнашиваются и бледнеют, если их периодически не подпитывать, а на это нужны деньги, и вот их_то как раз и не было. Бедная Дианка уже дряхлеет, отуманивается и понемногу превращается в призрак собаки. Скоро она и вовсе растает. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь – королевство у них бедное, захудалое, можно сказать, королевство.

Король Артур обрадовался сэру Ланселоту и тут же предложил кубок вина с дороги.

– Где странствовал мой доблестный Ланселот? – спросил он.

– В северных морях.

– Были приключения?

– Да нет, ничего особенного: видел пару морских драконов, отогнал их от берега в открытое море.

– И конечно, освободил какую-нибудь морскую царевну?

– Чудищ в тамошних водах много, а вот царевны что-то не попадаются. Вода, наверное, холодная… Между прочим, ваше величество, левый герольд не доигрывает до конца приветственную мелодию.

– Я уже заметил. Надо будет им заняться.

– Без меня кто-нибудь заглядывал в Камелот?

– Два проезжих рыцаря-крестоносца. Но им у нас не понравилось.

– Они, верно, ожидали встретить в замке разгульный пир с красивыми и доступными девицами?

– Вроде того. Эти невежды даже не знали, почему на плащах у них нашиты кресты и зачем они направляются в Иерусалим. «Пограбить маленько!» – сказали они, когда я спросил их о цели похода. Я этих крестоносцев угостил и вежливо выставил.

– А знаешь, король, они не соврали: паладины Господа Бога грабили охотно и умело.

– Вот-вот, и морды у них были самые разбойничьи.

– А больше никто не заезжал?

– Больше никто.

– Да, друг король, захирел наш Камелот, опустел твой Круглый стол, – сказал сэр Ланселот, протянув ноги к огню и попивая подогретое вино. – Послушай, а давай-ка устроим тебе королеву! Я начну за ней куртуазно волочиться, ты станешь ревновать – вот и драма, вот и развлечение.

Король наклонился, поставил кубок на каменный пол рядом с креслом, выпрямился и укоризненно взглянул на сэра Ланселота.

– Ты это серьезно? Ты хочешь поселить здесь, в Камелоте, красивую фантомную дуру в качестве королевы?

– Ну да…

– А хочешь, я скажу, зачем это тебе надо, сэр Ланселот Озерный?

– Слушаю, мой король.

– Ты хочешь, чтобы я занимался ею во время твоих постоянных таинственных отлучек и не скучал. Благодарю за заботу, Ланс, но, право же, не стоит труда. Такая королева очень скоро надоест мне до оскомины.

– Да, фантомная королева – это скучно и утомительно, ты прав, друг король. Вот Сандра – та могла вызывать персон, она сумела бы пригласить для тебя настоящую Гвиниверу.

– А настоящая Гвинивера оказалась бы стервой, и нам обоим житья бы от нее не стало, – король поднял свой кубок и пригубил.

– Вполне возможно, друг король, что Гвинивера – персона не пришлась бы по вкусу ни мне, ни тебе, тут заранее не угадаешь. И страшно даже представить, какие из того могли бы проистечь неприятности! Так что, выходит, все и к лучшему.

– У тебя, сэр, все к лучшему, – проворчал король.

Они помолчали, потягивая вино и глядя на огонь.

– Знаешь, мне сегодня показалось, что я видел на холме Индрика, – сказал Ланселот.

– Показалось?

– Увы. Я подошел, а это цветущий терновый куст. Вот – укололся о шип.

Король покосился на зеленый палец Ланселота и пожал плечами:

– Как можно спутать единорога с терновым кустом, Ланс?

– Я же спутал.

– А какой прекрасный был единорог и как он пел! Мы больше никогда не услышим его дивных печальных песен…

– Что до меня, то мне, признаться, больше нравились бодрые песни Фафнира. Например, улетный марш драконов, – и Ланселот запел нарочито хриплым басом:

    Когда драконы разворачивают крылья,
    пред ними ветер гонит пыльи прах.
    Когда летит драконья эскадрилья –
    внизу царят смятение и страх.
    Гребень – по ветру!
    Крылья – вразлет!
    Драконы, вперед!
    Только вперед,
    А не наоборот!

Король, поначалу слушавший Ланселота с заблестевшими глазами, вдруг понял, что его разыгрывают, швырнул кубок об пол и воскликнул:

– Ланселот! Гнусный рыцарь и жалкий обманщик! Не было у Фафнира никакой драконьей эскадрильи и не пел он никогда такого дурацкого «улетного марша»! Признайся, что ты только что его сочинил!

– Ну и сочинил. А что мне остается делать, если мой король по крайней мере раз в месяц устраивает в Камелоте пару дней вселенской скорби: хандрит, капризничает, раздражается по всякому поводу и того гляди соорудит фантомного палача и велит отрубить мне голову вместе с обручем? Как же мне не попытаться развеселить твое печальное величество? Или в Камелоте уже и пошутить нельзя стало

– Шути на здоровье. Только знаешь, сэр Ланселот, шутки у тебя в последнее время какие-то… казарменные.

– Рыцарская казарма? Звучит исторически недостоверно, но вполне оскорбительно, и я оскорблен. Вызываю тебя на поединок, король!

– Отстань.

– Да не будь же ты таким унылым, Артур!

– А ты не будь таким жизнерадостным занудой. Мне скучно, вот я и скучаю.

– Конечно, у нас в Камелоте в последнее время стало скучновато, но ты вспомни, как весело мы жили раньше, при Сандре!

– Я все помню. Но ведь это – в прошлом.

– А до веселого прошлого с Сандрой у нас было скучное прошлое без Сандры. Помнишь, какая тоска была в Камелоте до ее прихода? А сама наша Реальность? Посмешище была, а не Реальность! Чего стоила одна русская печь, которой мы отапливали замок. И куковали мы с тобой вдвоем, как и сейчас, друг король! Кстати, напомни мне как-нибудь рассказать тебе про кукушку, любительницу японской поэзии… Так вот, вспомни: пришла Сандра, за нею появились рыцари и прекрасные дамы, начались настоящие приключения. А какие персоны нас посещали! Индрик! Мерлин! Фафнир! Помнишь, как этот зверюга любил загорать на площадке надвратной башни, свесив свой хвост прямо в проход? Лежит этаким котиком и будто никого не замечает, а когда кто захочет пройти в ворота, он только слегка качнет шипастым хвостом – и у любого храбреца вмиг слабеют коленки.

– Да, умел напустить страху наш дракоша, – сказал король, грустно улыбаясь.

– Конечно, с персонами гораздо интереснее, чем с фантомами, – продолжал Ланселот. – Персоны непредсказуемы, у каждой собственный характер и поведение.

– А ты помнишь, Ланс, как обозвал меня Мерлин, когда впервые появился в нашем замке?

– Тебя обозвал – нашего короля? И что же сказал этот старичина?

– Он заявил, что никакой я не король Артур, а «просто взбесившийся кролик». А я сам тогда не знал, что Артур означает «бешеный медведь», мне Сандра потом объяснила смысл этой оскорбительной шутки.

– Да, шуточки у Мерлина были грубоваты. Как сказал бы один мой знакомый король, казарменные у него были шуточки…

– Оставь! И прекрати меня утешать – я безутешен. Все равно без Сандры и остальных стало так тоскливо, что хоть беги из Реальности. Все теперь не то… – и король печально уставился на подернутые пеплом угли.

Ланселоту надоело сидеть в кресле, он поднялся и стал прохаживаться по залу, разглядывая обветшавшие гобелены.

– Ланс, скажи откровенно, тебе по-прежнему нравится наша Реальность? – спросил вдруг король.

Да, Артур, мне очень нравится наша Реальность.

– А что тебе больше всего в ней нравится?

– Ноги.

– Какие ноги? – опешил король и подобрал протянутые к камину ноги.

– Мои ноги.

– Ты шутишь?

– Вовсе не шучу. Мне нравится, что я могу прямо сейчас выйти за дверь, спуститься по лестнице и отправиться своими ногами гулять куда вздумается. Пойдешь со мной?

– Идти и на ходу сочинять, что именно ты увидишь за поворотом? Уволь! У меня не так развито воображение, ведь это тебя, а не меня воспитала фея Моргана.

– Тогда, может быть, ты выйдешь со мной и проводишь меня хотя бы до леса?

– Зачем?

– Ну… Я мог бы показать тебе терновый куст, который издали похож на единорога, а вблизи – на невесту.

– Ты же знаешь, сэр Ланселот, что я король-домосед. Не хочется мне сегодня выходить из замка да и вообще двигаться.

– Тогда вот что, друг король, – сказал Ланселот, теряя терпение, – сейчас я выйду из Реальности, а завтра приду, и мы снова посидим с тобой у камина и побеседуем. Я надеюсь, что твоя хандра к тому времени пройдет. Ну, я пошел! Пока, друг король!

– Позволяю тебе удалиться, сэр Ланселот, – быстро и сердито проговорил Артур, и Ланселот, посвистывая, удалился, оставив короля хандрить у потухшего камина.

Глава 2

Мессия был не в духе, Мессия нервничал. Он сидел в высоком кресле во главе стола заседаний, мрачно склонив прекрасное лицо, и молчал. Его правая рука, уже обработанная, лежала на столе, и пальцы ее шевелились, сжимались в горсть и разжимались, будто собирали с зеркальной поверхности стола несуществующие крошки. Над другой рукой еще продолжал трудиться маникюрщик. За ночь красивые длиннопалые руки Мессии покрывались густыми рыжими волосами, почти шерстью, а ногти вырастали на полтора сантиметра и загибались внутрь наподобие когтей хищной птицы. Никто из врачей не знал, что это за напасть такая, и никто не умел помочь Мессии от нее избавиться. Когти и волосы на руках вождя человечества и целителя страждущих приходилось удалять к утренней программе новостей: утро планетян начиналось с короткого выступления Мессии, и если бы он пренебрег этим каждодневным благословением народов, в мире разразилась бы паника. Да, мир всегда с надеждой взирал на Мессию, но сам он сегодня не был доволен порученным ему миром.

– Начинайте докладывать, – обратился он к членам мирового правительства. – Как там ваша саранча, Пульман?

Министр сельского хозяйства Фритц Пульман откашлялся и начал:

– Благодаря своевременно принятым мерам и отчасти северному ветру в бассейне Средиземного океана продвижение саранчи на север удалось существенно замедлить. К отрядам экологистов по вашему приказу, мой Мессия, присоединилась армия клонов, и она оказывает существенную помощь в борьбе с саранчой.

– Что именно делают клоны?

– Э... Об этом лучше спросить генерала Чарльстона.

– Генерал?

Генерал клон-армии Джордж Чарльстон вытянул шею, презрительно покосился на министра сельского хозяйства и ответил коротко:

– Выжигают.

– Что выжигают?

– Все, мой Мессия. Поля, сады, фермы, поселки, леса.

– Чем выжигают?

– Напалмом, естественно, – генерал пожал острыми старческими плечами, вздернутыми как у геральдического орла.

Пульман привстал со своего кресла.

– Ну? – повернулся к нему Мессия.

– Мой Мессия! По поводу применения напалма у меня есть некоторые возражения. Напалм, безусловно, уничтожает саранчу, но он также губит созревающий урожай и новые посевы. Обработанные напалмом поля нельзя будет засевать ближайшие два-три года. Саранча и напалм равно несут голод населению.

– Министр продовольствия, у вас есть что послать в эти районы?

Министр продовольствия Моратти сокрушенно вздохнул и покачал лысой головой.

– Нет, мой Мессия. Все запасы исчерпаны. Во всей Европе продовольствия осталось практически на месяц. Во многих районах юга уже начался голод.

– Генерал, применяйте против саранчи вместо напалма водородные бомбы локального воздействия.

– Слушаюсь, мой Мессия!

– И сбрасывайте бомбы в первую очередь на голодающие районы: напалмом эти язвы не выжечь. А вы, Моратти, кажется, забыли, что я еще на прошлой неделе приказал вам покончить с голодом?

– Да, Мессия, но запасы продовольствия подошли к концу. Как может одна Скандинавия прокормить всю остальную Европу?

– Кто у нас министр продовольствия, Моратти, я или вы? Немедленно изыщите способ пополнить запасы продовольствия.

– Но, мой Мессия, их нечем пополнять! Против нас будто ополчились и Бог, и природа...

– Молчать!

Мессия вытянул в сторону Моратти уже обритый указательный палец: министр поперхнулся невысказанным словом и замер, как в детской игре, выпучив глаза и не успев закрыть рта.

– Джубран, у вас есть на этот счет какие-нибудь соображения? Разумеется, помимо тех, что пытался тут излагать ваш бывший шеф. Но даже не пытайтесь заикаться о природе и прочей подобной чепухе!

Сидевший рядом с застывшим министром продовольствия его заместитель, смуглокожий и гибкий брюнет, вскочил с места и отвечал, быстро и глубоко кланяясь:

– Да, мой Мессия! Не только соображения, но и конкретные предложения, а также практические разработки.

– Да сядьте вы и перестаньте кланяться, как трясогузка! Вы представляли ваши соображения министру продовольствия?

– Да, – сказал Джубран, усаживаясь на свое место и все-таки не удержавшись при этом от еще одного почти незаметного для глаз поклона.

– И какова же была реакция вашего шефа?

– Господин министр продовольствия изволил заявить, что я болван и что от моих предложений его тошнит.

– Интересно, что ж это вы такое ему предложили?

– Во-первых, я предложил ему новую продовольственную концепцию: если продовольствия не хватает для удовлетворения запросов потребителей, следует в первую очередь заняться сокращением числа потребителей с помощью имеющихся ресурсов продовольствия: это и дешевле, и эффективнее.

– Не понял?

– В стандартные продукты питания можно добавлять средство для эвтаназии, направляя их затем в те районы, которым грозит голод.

– Остроумно! А еще что?

– Затем я предложил господину министру послать продовольственные отряды клонов в районы нашествия саранчи для сбора и обработки акрид.

– Сбора чего?

– Акрид. Акриды – это новый вид питания, разработанный под моим личным руководством в одной из лабораторий Института питания Мировой академии наук. Это съедобные животные, точнее крупные насекомые вида Gryllus migratarius. «Акриды» – древнее название, но можно предложить и другое, более современное и понятное широкому потребителю, а именно – «сухопутные креветки». В настоящий момент сама природа, да простит мне мой Мессия это упоминание, милостиво позаботилась о том, чтобы предоставить нам практически неограниченное количество ценного белкового продукта. Мой Мессия, разрешите мне представить уважаемому собранию разработанные нами образцы.

– Представьте.

Мессия и все министры, кроме застывшего Моратти, заинтересованно смотрели на Джубрана. Тот поднялся, поставил перед собой кейс, раскрыл его и начал выставлять на стол пакеты, коробки, коробочки и банки.

– Вот это – акриды сушеные. Вкус отвратительный, но количество протеинов отменное. Годится для питания клонов, а также может быть использовано при изготовлении всевозможных энергетических напитков на фабриках питания – в смеси с другими продуктами и с добавлением ароматизаторов и витаминов, – он вытащил из пакета сушеную саранчу, продемонстрировал ее присутствующим и небрежно бросил обратно в пакет.

– А вот это, – интригующе проговорил Джубран, доставая глянцеватый коричневый трупик из другого пакета, – это стоит попробовать всем присутствующим. Перед вами акрида копченая! Признаюсь без ложной скромности, это самая большая удача нашей лаборатории.

– Раздайте, – кивнул Мессия.

Джубран пустил пакет вдоль стола. Министры и заместители с опаской и едва скрываемым отвращением брали копченую саранчу и, расстелив на столе перед собой бумажные салфетки, принялись чистить акриды, как чистят раков. Мессия протянул длинную руку к соседу, министру энергетики, выхватил у него еще не дочищенную акриду, бросил в рот и с хрустом разжевал.

– А ведь недурно! – удивился он и протянул руку: – Ну-ка, еще одну.

– Смею заметить, мой Мессия, – сказал Джубран, вскакивая с места и почтительно поднося Мессии пакет с копченой саранчой, – эти самые акриды использовались в пищу населением ближневосточных стран еще в глубокой древности. Между прочим, христианские отшельники в пустыне, в том числе и знаменитый Иоанн Креститель, питались исключительно акридами и диким медом.

– Святые лопали саранчу? Забавно! – Мессия улыбнулся, а министры захихикали: напряжение и страх постепенно оставляли их, и они заметно успокаивались.

Джубран между тем продолжал:

– Предлагаю вашему вниманию – акриды консервированные, акриды маринованные и акриды в масле – отменная закуска, между прочим! – вяленые акриды – эти вполне могут стать лакомством бедноты. И, наконец, особое предложение министру сельского хозяйства – кормовая мука из акрид: этой мукой можно откармливать свиней и птицу, а также добавлять в корм крупному рогатому скоту. Мой Мессия и господа министры! Я утверждаю, что мы имеем возможность превратить нашествие саранчи, это всепланетное бедствие, в основу всепланетного благоденствия. – Проще говоря, перекрестить саранчу в акриды, – ухмыльнулся Мессия. – Ловко!

Мировое правительство угодливо захихикало.

– Особо хочу отметить, – продолжал Джубран, – что за эти разработки мы принялись по призыву нашего Мессии, который велел бросить все силы на решение продовольственной проблемы. Мне кажется, руководимая мной лаборатория этот наказ Мессии успешно выполняет. Но я, конечно, могу ошибаться, и в этом случае, уверен, мой Мессия меня поправит. Это все, мой Мессия.

Маникюрщик тем временем закончил обработку левой руки Мессии и тихо исчез. Ничего не ответив Джубрану, Мессия встал и подошел к пребывающему доныне в столбняке министру продовольствия. Он возложил свои руки, вновь ставшие самыми красивыми руками на планете, на плечи своего министра и сказал негромко и проникновенно.

– Дорогой помощник и друг, незабвенный Джузеппе Моратти! Я благодарю тебя за многолетнюю верную службу и прощаю тебе твои ошибки последнего периода – самого трудного периода в жизни мирового сообщества и моей. Я сам должен был заметить, что ты устал. Ты исчерпал свои возможности, мой бедный дорогой Джузеппе! Отправляя тебя на заслуженный отдых, я скажу от своего имени, от имени мирового правительства и всей Планеты: спи спокойно, добрый труженик, благодарные планетяне тебя не забудут!

Мессия, продолжая левой рукой держаться за плечо бывшего министра продовольствия, правой обнял его за горло спереди и резко дернул руку назад. Раздался хруст. Мессия отошел, вытирая руки платком, а бывший министр остался сидеть с неестественно запрокинутой за спинку кресла головой.

– Почтим его уход вставанием, – сказал Мессия и тем же платком промокнул сухие глаза.

Все министры и заместители встали и склонили головы.

– Уберите это, – негромко бросил Мессия охранникам, стоявшим за его спиной.

Два охранника подскочили к трупу Моратти, подцепили его под руки и бегом вынесли из кабинета.

– Министр продовольствия... – Мессия прикрыл глаза и на мгновение замер, будто прислушиваясь к чему-то, а затем продолжил: – Исмаил аль-Идлиби Джубран, вы хотите еще что-нибудь прибавить к вашему сегодняшнему блестящему выступлению?

– Хочу лишь добавить, что мы продолжаем поиски новых методов использования акрид на пользу планете и во славу Мессии.

– Вы хорошо вступаете в должность, мой молодой друг. Пища святых отшельников – это надо же! Однако... Уберите эту гадость со стола! Да не вы, Джубран! Вы сидите спокойно, слушайте и думайте. У меня здесь мало кто думает.

Один из охранников подскочил к столу, вытянул из кармана платок, протер стол перед Мессией, а потом платок с остатками растерзанной акриды сунул обратно в карман. Прочие члены кабинета министров сделали то же самое, используя собственные платки и бумажные салфетки со стола.

Мессия между тем обратился к сухощавому старику:

– Министр людских ресурсов!

– Я вас очень внимательно слушаю, – проговорил министр людских ресурсов Делардье.

– Сколько у нас сейчас людей?

– Простите, мой Мессия, вы имеете в виду граждан Планеты или вообще население Земли?

– Дайте обе цифры.

– Планетян сейчас восемнадцать миллионов, а всего на Земле в данный момент проживает около трехсот миллионов человек.

– Много, слишком много и тех, и других! Ладно, до русских и китайцев нам пока не добраться, но почему же так много планетян?

– Следуя вашим указаниям, мой Мессия, мы постоянно и планомерно сокращаем число граждан Планеты.

– Если бы вы следовали моим указаниям, – фыркнул Мессия, – сейчас на моей шее было бы не более десяти тысяч человек: три тысячи избранных полноправных граждан и психически обработанный обслуживающий персонал. Все остальные – лишние, лишние, лишние, сколько раз вам повторять! Армию и пролетариат должны составлять только клоны! Люблю я этих послушных малышей… А человечишек на Планете слишком много, мне столько не требуется!

– Мой Мессия, позвольте! Я приготовил на ваше рассмотрение новый закон об эвтаназии, – сказал Делардье и вытащил бумаги из кейса.

– Да не шуршите вы своими бумажками, так докладывайте!

– Слушаюсь. Я предлагаю ввести обязательную эвтаназию для всех одиноких инвалидов и хроников.

– Это связано с большими организационными трудностями и большим расходом дорогостоящих медикаментов, – заметил министр здравоохранения Славичев.

– Абсолютно никаких трудностей, – возразил Делардье, досадливо прикрывая глаза сухими пергаментными веками.

– Ну как же никаких? Не везде на местах есть пункты эвтаназии. А как вы принудите инвалидов явиться по вызову, если они, допустим, не намерены расставаться с жизнью?

– Все продумано, Славичев, – тонко улыбнулся Делардье. – Пункт эвтаназии организуется очень крупный и хорошо оснащенный, но зато один на всю Планету.

– Это где же? – поднял брови Мессия.

– Здесь, в Иерусалиме, мой Мессия. А инвалиды со всего света соберутся сюда сами. Достаточно объявить неограниченное право на исцеление для всех. Инвалиды хлынут со всех сторон.

– Не понял, в чем суть?

– В том, чтобы собрать весь человеческий балласт в одном месте, где его можно будет быстро и дешево ликвидировать.

– Где вы их всех разместите, хотел бы я знать? Кстати, ни у кого не появилось никаких новых соображений, как нам проникнуть на «недоступные строва»? Генерал Чарльстон?

– Увы, мой Мессия, эти острова – Воскресенский, Елеон, Горний, Иерихон и прочие по-прежнему недоступны ни с воды, ни с воздуха, и что там на самом деле происходит, наука объяснить не может.

– Вот и хорошо, что не может… Бомбить продолжаете?

– Естественно, мой Мессия.

– Ну и каков результат?

– Никто из бомбивших не вернулся, чтобы рассказать об этом.

– А острова?

– Стоят как стояли.

– Понятно. Значит, использовать «недоступные острова» мы все еще не можем… Ну так что же вы там решили с грядущим нашествием инвалидов, Славичев?

– Часть их, естественно, погибнет в пути – это нетрудно организовать, учитывая современную обстановку. А добравшихся до Иерусалима мы соберем на стадионе и скоренько избавим от страданий с помощью иприта в смеси с веселящим газом.

– Такое уже бывало, – кивнул Мессия. – Но некоторых инвалидов я могу действительно исцелить – для рекламы. Кто бы знал, как утомляют меня физически и нравственно эти идиотские исцеления! Однако сегодня каждый инвалид или хроник, надеющийся на исцеление по жеребьевке, приносит нам полпланеты в неделю. Как с этим?

– Об этом я как-то не подумал, мой Мессия...

– Надо думать, дружочек, всегда надо думать! Иначе бы я вместо вас посадил за этот стол тринадцать клонов.

– Можно назначить плату за исцеление...

– Не годится! Исцеления Мессии бескорыстны, об этом знает весь мир.

– У меня предложение, – поднял голову министр финансов. – Я бы поставил вопрос таким образом: чудеса Мессии служат всему народу, и народ жаждет поклоняться своему Мессии в соответствующей обстановке, то есть в Храме. А потому каждому пилигриму, отправляющемуся на исцеление в Иерусалим, надо позволить внести сто планет на восстановление Иерусалимского храма. До исцеления, естественно, а не после… И предложим это, конечно, не мы, а сами инвалиды и хроники.

– Принято, – кивнул Мессия. – Разрабатывайте программу глобального исцеления страждущих. А Храм давно пора достроить, Апостасий уже надоел мне со своими претензиями. Ну что ж, господа министры, я удовлетворен, сегодня мы плодотворно потрудились. Будем расходиться.

Министры встали и запели Общий Гимн, прославляющий Мессию:

    Союз нерушимый народов свободных
    Сплотил ты навеки, Мессия-отец!

– Заканчивайте без меня, – буркнул Мессия, вставая и идя к дверям.

За дверью зала заседаний Мессия остановился и прислушался: после его ухода энтузиазм поющих иссяк, и они допели Гимн без первоначального воодушевления. Мессия покачал головой и удалился в сторону лифта. Студия, в которой записывались его личные обращения к человечеству, помещалась на девяносто девятом этаже Вавилонской Башни, резиденции Мессии на острове Иерусалим.

Глава 3

Ларс Кристенсен, смотритель и экскурсовод музея-усадьбы Известного Писателя, рыбак и ловец креветок, он же друг короля Артура сэр Ланселот Озерный или просто Ланс, уже с утра понял, что сегодня – не его день. Время от времени его больной позвоночник крепко давал знать о себе, и приходилось с этим считаться. Ну что ж, он проведет весь этот день дома: включит на полную мощь отопление, приготовит себе ужин, сделает грог, выпьет обезболивающее и уйдет на весь день в Реальность. Король Артур что-то хандрит в последнее время, и будет совсем нелишним сочинить для них какое-нибудь незатейливое приключение.

Ланселот приподнялся в постели и пересел в стоявшую рядом коляску. Душ он принимать не стал, ни холодный, ни горячий, только умылся и почистил зубы. Через силу, без аппетита позавтракал, приготовил себе грог, принял обезболивающее, подкатил коляску к персонику и стал смотреть программу новостей, потягивая грог из большой глиняной кружки.

Утренние планетные новости имели региональное дополнение «Погода в Скандинавии», и в нем прозвучало штормовое предупреждение: в Норвежское море с севера Атлантики идет шторм. Теперь стало ясно, что спина ныла к непогоде. Но как бы там ни было, а теперь надо было подниматься и отправляться за ловушками. Грог – это еще ничего, с половины кружки его не развезет, а вот обезболивающее он не стал бы принимать, если бы знал, что ему придется сегодня выходить в море. А идти надо далеко, до маяка у выхода из Тронхеймс-фьорда: там у него поставлены новые ловушки, и если он не хочет их потерять, отправляться за ними следует немедленно. Ловушки эти пластиковые, легонькие, добычу из них можно просто высыпать в ящики, а не выгребать сачком, как из тяжелых железных. Зато если на дно железной ловушки опустить пару камней, она плотно ляжет на дно и выдержит любой шторм, а пластиковую волна уже в четыре балла рвет в клочья. Одеваясь для выхода в море, Ланселот в который раз подумал, что, если бы удалось достать железную сетку, он бы наделал себе новых ловушек по образцу старых, отцовских. Но где теперь найдешь хороший добротный материал? Все на свете стало каким-то непрочным, даже одежда планетян выдерживает только сутки носки, и еще хорошо, что он по инвалидности освобожден от ношения стандартного пластикового костюма. Ланселот надел свитер, натянул куртку-штормовку, а поясницу вдобавок обмотал шарфом.

Он выехал на крытую сверху террасу, и будто кто-то наотмашь хлестнул по его лицу мокрым полотенцем – шквалистый ветер уже нес с собой мелкие брызги дождя. На террасе он пересел из домашней коляски в тяжелую уличную, с мотором на батарейке Тэсла, заложил дверь дома на засов, чтобы ее не распахнул ветер, и съехал по широкому пандусу на каменистую дорожку, ведущую к причалу в небольшом заливчике.

Он въехал на палубу катамарана по короткому широкому трапу. По пути к рубке Ланселот заглянул в трюм – убедиться, что там есть пустые ящики, хотя на большой улов он сегодня не рассчитывал – какая креветка выйдет гулять в такую погоду! Потом он поехал в рубку. Она была низкая, но просторная, построенная с таким расчетом, чтобы ему сподручно было управляться, сидя в коляске, завел мотор и взялся за штурвал – тоже особенный, ниже обычной высоты.

Ветер усиливался, по фьорду гуляла крупная нордвестовая зыбь: когда он пойдет назад от маяка, ветер и волна будут бить ему в корму, поэтому надо было спешить.

Темная туча на горизонте превратила нижнюю половину переднего стекла рубки в зеркало, и если бы Ланселот хотел, он разглядел бы в стекле отражение широкоплечего парня с вьющимися волосами цвета соломы и небольшой кудрявой бородкой. Он увидел бы мужественное лицо выразительной лепки с горбатым тонким носом и серо-голубыми широко расставленными глазами, типичное для норвежца. Но как раз собственная внешность Ланселота совсем не интересовала: он глядел на тучи, клубящиеся на горизонте, и пытался прикинуть, с какой скоростью надвигается шторм.

Вот и первая ловушка. Ланселот надел брезентовые рукавицы, ухватился за торчавший из воды рельс, подтянул к нему катамаран, закрепил его и начал вытягивать проволоку. Она вся обросла морскими желудями, и без рукавиц он бы в кровь разодрал о них руки, прежде чем добрался до кольца, к которому была за четыре угла подвешена квадратная сетка. Как ни странно, улов оказался хорошим: видно, креветки, облепившие приманку – большой кусок трески, еще не уразумели, что шторм надвигается и пора им спасаться бегством, уходить на дно и прятаться среди камней, а не набивать брюшко. Ланселот выгреб сачком улов и ссыпал его в пластиковый контейнер, сразу заполнив его почти на четверть. На корме у него стоял деревянный ящик с камнями: он опустил в ловушку булыжник и отправил ее обратно на дно.

Так, продвигаясь от островка к островку, Ланселот шел к выходу из фьорда, попутно поднимая и осматривая ловушки. Во всех оказались креветки, четыре пятикилограммовых ящика скоро наполнились доверху, и он был рад, что вовремя выбрался из дома.

Когда Ланселот подошел к маяку, норд-вестовая волна поднималась вровень с кромкой бортов. Он еще издали увидел, что одну из новых ловушек сорвало и мотает по волнам. Выловив все ловушки, кроме одной – ее все-таки сорвало и унесло в море, он побросал их в трюм. Все они оказались пустыми. Теперь можно было возвращаться во фьорд и идти к дому. Натруженная спина ныла от боли и просила покоя, а одежда промокла от воды и пота.

Он шел в глубь фьорда и раздумывал, что же ему делать дальше: отвезти на удивление хороший улов сразу в Тронхейм или идти домой, загрузить креветки в морозильную камеру, а самому переодеться и лечь наконец в постель? Но свежие креветки стоят дороже замороженных, а Ланселоту нужны были деньги, и он решил идти в Тронхейм. Но прежде он спустился в каюту по короткому пологому трапу.

В тесной каюте было три койки, две по бокам и одна, самая широкая, напротив входа, а посередине оставалось место только для его коляски. На широкой койке он иногда отдыхал сам, две боковые когда-то занимали его родители, а теперь на них лежали фонари, кой_какой инструмент и рыболовная снасть.

Ланселот умел отдыхать: для краткого восстановительного отдыха надо было полностью расслабиться, но ни в коем случае не позволять себе заснуть. Он только снял промокшую куртку и перекинул тело на койку. Через четверть часа он поднялся и снова пересел с койки в коляску. Теперь он мог плыть дальше.

Центр питания в приморском городе, естественно, находился недалеко от берега, и Ланселот отправился туда с причала прямо в коляске. Он рассчитывал, что договорится о сдаче улова, а потом рабочие Центра поедут за ним на причал в грузовом мобиле и заберут ящики с уловом, как это обычно и происходило.

Чиновник, всегда принимавший у него весь его улов и особенно охотно бравший креветки, встретил его радушно:

– А, Ларс Кристенсен! Что привезли на этот раз? – спросил он, выходя из пластиковой кабинки. Чиновник знал, кто из его клиентов предпочитает общение, не разделенное звукопроницаемой гигиенической перегородкой.

– Я привез креветки. Четыре ящика свежих креветок.

– А вы уже знаете, что расценки на них понижены?

– Ничего об этом не слышал. И какова теперь цена?

– Две планеты за центнер креветок.

– В десять раз меньше, чем было неделю назад! – Да. Это в связи с появлением нового продукта – сухопутных креветок. Их доставляют с юга Европы.

– Но за такие деньги никто не станет сдавать креветки!

– Вы забываете, Кристенсен, что далеко не у всех ловцов креветок есть судно и сети: это вы легко можете переключиться на рыбу, но у того, кто ловит креветок с берега, выбора нет. А еще в нашем фьорде есть люди, для которых добыча креветок – единственный официальный заработок. Не станут сдавать – перейдут в разряд безработных со всеми вытекающими отсюда последствиями вплоть до направления на раннюю эвтаназию. Эти рыбаки, в отличие от вас, Ларс Кристенсен, не могут сдать свой улов перекупщикам, продать на рынке или завести постоянных частных покупателей в городе.

– Спасибо за подсказку, я поехал на рынок!

– Я вам ничего не подсказывал, я только честно обрисовал положение.

– И все равно, большое спасибо.

– Так вы что, сегодня совсем ничего не будете сдавать?

– За такие деньги?

– Я знаю, как тяжело вам достаются ваши креветки, Ларс Кристенсен, и я уважаю ваш труд. Но на вашем месте я бы все-таки сдал часть улова.

– Нет! Вот пойдет лосось, потом треска – буду сдавать рыбу.

– Сдайте хотя бы ящик, и официально будет считаться, что вы продолжаете сотрудничать с государственным Центром питания. А остальное можете отвезти на рынок.

– Я считаю, что это грабеж – так низко оценивать труд рыбаков.

– Подумайте, Ларс! Я ведь опять вам подсказываю…

– Некогда раздумывать. Я тороплюсь домой: мне надо поскорее сменить одежду, не то я рискую простудиться. Я пришел прямо с лова, чтобы сдать креветки живыми.

– Понимаю. Но я очень надеюсь, что следующий улов вы, как обычно, доставите к нам.

– Ну уж нет! Мне действительно не слишком легко дается этот мой заработок, тут вы правы. Прощайте!

– Надеюсь – до свиданья, молодой человек.

Чиновник Центра с явной симпатией относился к молодому рыбаку-инвалиду, и обычно Ланселот охотно с ним беседовал, иногда они даже выпивали по стаканчику энергена, сидя за круглым столиком в углу приемной, но сейчас он и вправду очень спешил.

Тронхейм после Катастрофы быстро разросся и стал огромным городом, как почти все скандинавские города, когда сюда хлынуло население полузатопленной Европы. Новые кварталы тысячеквартирных домов протянулись на километры, но рыбный рынок, куда было нужно Ланселоту, находился недалеко, и он не стал брать таксомобиль, а отправился туда прямо в коляске.

Он подкатил к рыбному ряду и сказал первому же продавцу, что хочет продать четыре пятикилограммовых ящика живых креветок.

– Где они у тебя?

– Здесь, на моем судне.

– Они у тебя и вправду живые? Сегодня мало кто выходил на лов.

– Пощупай мой рукав – я только что с моря.

– На каком причале встал?

– На пятнадцатом.

– Езжай вперед и готовь товар, я подъеду. Какое судно?

– Катамаран «Мерлин».

Когда он добрался до причала, рыбник уже был там со своим грузовым мобилем. Ланселот подъехал к «Мерлину», вкатился на палубу и крикнул рыбнику:

– Будь другом, снеси сам ящики на причал: у меня сегодня спина что-то не в порядке.

– О чем разговор!

Рыбник шагнул на катамаран, подошел к ящику и поднял крышку: убедившись, что креветки живые и достаточно крупные, он предложил Ланселоту по планете за ящик. Это было столько же, сколько ему прежде платили в Центре питания, однако ниже обычных рыночных цен, но спорить уже не приходилось. Рыбник достал карманный персоник, Ланселот приложил к окошечку большой палец с персональным кодом, и, когда в нем появился его банковский счет, тот перевел на него четыре планеты. Рыбник снес на причал все ящики. Они простились, обменявшись кодами и договорившись, что в следующий раз Ланселот предупредит рыбника о доставке улова заблаговременно. Теперь можно было отправляться на свой остров.

Добравшись до дома, Ланселот сразу же принял горячий душ, поел, приготовил грог, проглотил три таблетки аспирина, взял книгу и улегся в постель. Он читал бумажные книги и почти никогда не пользовался Всемирной библиотекой по персонику, благо книг в музее-усадьбе Писателя было достаточно.

Загудел персоник. Он со вздохом пересел в коляску и поехал к нему. На экране появилось письменное сообщение:

    УПРАВЛЕНИЕ КУЛЬТУРЫ СООБЩАЕТ, ЧТО
    ВАША ДОЛЖНОСТЬ СМОТРИТЕЛЯ-ЭКСКУР-
    СОВОДА МУЗЕЯ-УСАДЬБЫ УПРАЗДНЯЕТСЯ
    В СВЯЗИ С ЗАКРЫТИЕМ МУЗЕЯ. ВАМ РАЗРЕ-
    ШАЕТСЯ ПОЖИЗНЕННОЕ ПРОЖИВАНИЕ НА
    ТЕРРИТОРИИ БЫВШЕГО МУЗЕЯ.

Так… Вообще-то, этого следовало ожидать. Уже много лет никто не посещал усадьбу Известного Писателя, и он уже давно был по существу сторожем при никому не нужном музее. Ланселот начал помогать отцу в усадьбе-музее еще с детства, он был хорошим и грамотным экскурсоводом; ему казалось, что он так и будет служить в усадьбе до конца своих дней и жить в этом старом, до последнего гвоздя знакомом доме, рядом с могилой матери в маленьком саду. Ладно, переживем. Из дома не гонят, и то хорошо. В послании ничего не сказано о его заработной плате: может быть, они все-таки оставят ему хотя бы часть ее на прожитье? Он ведь не получает ни бесплатной еды, ни одежды, как прочие планетяне, не получает даже лекарств и витаминов по общим каналам, поскольку остров не подключен ни к одной из линий жизнеобеспечения, кроме электролинии Тэсла.

Ланс еще не успел отъехать от персоника, как снова прозвучал вызов и на экране появилось новое сообщение:

    УПРАВЛЕНИЕ ТРУДА СООБЩАЕТ, ЧТО
    В СВЯЗИ С ВАШИМ УВОЛЬНЕНИЕМ
    ИЗ ОРГАНОВ КУЛЬТУРЫ ВЫ ПЕРЕХОДИТЕ
    В РАЗРЯД БЕЗРАБОТНЫХ. ВАМ УСТАНАВ-
    ЛИВАЕТСЯ ПОЖИЗНЕННОЕ ПОСОБИЕ
    В 12 ПЛАНЕТ ГОДОВЫХ.

Это значит – одна планета в месяц. Имея жилье и продолжая выходить в море, прожить, конечно, можно. На одежду наплевать: он будет донашивать то, что есть в доме, а полпланеты в неделю на инвалидную жеребьевку уж как-нибудь заработает даже при новых расценках. Но кое от чего придется отказаться, и в первую очередь – от Камелота. Король Артур, конечно, огорчится, но Ланселот предложит ему общаться через персоник, он уже давно об этом подумывал.

Он вызвал код банка и убедился, что на его счету всего двадцать шесть планет. Ладно, решил он, придется рассчитывать на путину лосося: эта славная рыбка поможет ему удержаться на плаву. Не стоит унывать! И он снова взялся за книгу.

Долго читать ему не пришлось.

– Да что они, сговорились? – пробормотал он, снова перебираясь из кровати в коляску и протягивая руку к вновь ожившему персонику.

    МИНИСТЕРСТВО ЗДОРОВЬЯ СООБЩАЕТ.
    ЧТО В СВЯЗИ С ПЕРЕХОДОМ НА БЕЗРАБО-
    ТИЦУ ВАМ УСТАНАВЛИВАЕТСЯ НОВЫЙ
    СРОК ЭВТАНАЗИИ ПО СОЦИАЛЬНЫМ
    ПРИЧИНАМ – ДВАДЦАТЬ ТРИ ГОДА.

Что за день такой, со всех сторон обложили! Он вернулся в постель.

Прежний срок обязательной эвтаназии ему был назначен на двадцать пять лет, а теперь, выходит, остается всего год жизни с небольшим, ведь ему скоро исполнится двадцать два. Конечно, он может отказаться от эвтаназии, поскольку формально она является актом добровольным; но отказаться – значит стать асом, асоциальным элементом. Избравших этот путь исключают из Банка людских ресурсов и лишают персонального кода, а человек без кода оказывается выброшенным из нормальной жизни: он не может ничего ни продать, ни купить, не может искать работу и получать медицинскую помощь. Он даже не может вызвать полицию или обратиться в суд, если его здоровью или имуществу будет нанесен ущерб. Нет, жизнь аса Ланселота отнюдь не привлекала. Остается одно – надеяться, что ему все-таки повезет с жеребьевкой.

Так он лежал и предавался тягостным мыслям, уже не пытаясь больше читать. Редко, очень редко Ларс Кристенсен и сэр Ланселот Озерный позволял унынию овладеть собой, но сегодня это случилось.

Подошло время вечерних новостей. Он мог смотреть их прямо из постели по маленькому дорожному персонику, прикрепленному к спинке кровати. Ланселот включил программу и после обычной сводки услышал сообщение о засухе в южных районах Планеты.

– Эта засуха, как сообщают достоверные источники, объясняется новыми происками русских, ведущих постоянную метеорологическую войну против свободного мира, – говорил с экрана ведущий. – Но русскому царю не помогут ни знойные ветры, ни тучи саранчи, перенесенной ветрами на поля Европы из России через Африку! Планете не грозит голод с тех пор, как специалисты по питанию открыли новый вид питания, запасы которого практически неисчерпаемы. Это сухопутные креветки!

Ага, вот это интересно! Дальше были показаны документальные кадры: цехи питания, работающие на полную мощь, огромные грузовые мобили, нагруженные ящиками с новым продуктом; счастливые потребители и потребительницы у своих едальников заказывают блюда из сухопутных креветок и лакомятся ими, плотоядно постанывая и закатывая глаза от восторга.

После сообщения о сухопутных креветках, почему-то так и не показанных крупным планом, ведущий предложил всем планетянам спеть Общий Гимн перед выступлением Мессии. Гимна Ланселот петь не стал и даже убавил звук. Он бездумно смотрел, как сменяют друг друга привычные кадры с толпами поющих планетян: их всегда показывали во время общего исполнения Гимна, чтобы каждый поющий у своего персоника чувствовал себя частью всей Планеты.

Ланселот хорошо сделал, что не выключил персоник: нанеся ему столько ударов подряд, капризная судьба вдруг сменила гнев на милость и поднесла подарок, который с лихвой перевесил все его беды. После Гимна он услышал из уст самого Месса, что отныне Мессия обещает исцелять всех инвалидов, увечных и больных, которые прибудут к нему за помощью на остров Иерусалим. «Придите ко мне, все измученные и обремененные болезнями, и я исцелю и упокою вас», – говорил Мессия, и в его прекрасных синих глазах стояли слезы.

Потом пошли волнующие кадры массового исцеления на огромном иерусалимском стадионе с Вавилонской Башней на заднем плане. Мессия, высокий, на голову выше всех сопровождающих его министров, врачей и охранников, обходил ряды инвалидов. Одних он исцелял прикосновением руки, других – одним лишь взглядом. Труднее всего Мессии давалось исцеление слепых и увечных.

Вот он подошел к молодому парню в инвалидной коляске, положил руки ему на плечи и сжал их. Забили барабаны, высоко взвыла напряженная музыка, и на экране крупным планом появилось сосредоточенное лицо Месса с выступившими на лбу каплями пота, и все жители Планеты убедились воочию, как дорого ему стоили эти чудеса. Месс выпустил парня из объятий – и все увидели ошеломленное и счастливое лицо бывшего инвалида, стоящего на своих ногах рядом с пустой коляской. Парень заплакал и покачнулся на еще нетвердых ногах. Его тут же заботливо подхватили под руки два медика в белых комбинезонах и под торжественную музыку фанфар осторожно повели в помещение под ликующими трибунами.

Потом ведущий программы новостей объявил, что на размещение и содержание прибывающих в Иерусалим паломников Мессия отдает свои личные средства, которые прежде собирался пожертвовать на восстановление Иерусалимского Храма. Узнав об этом, первые инвалиды, уже прибывшие в Иерусалим и исцеленные Мессией, отдали на восстановление Храма все свои сбережения и призвали к тому же тех, кто еще только собирается в Иерусалим. Было показано выступление этих счастливчиков. Один из них сказал:

– Мы надеялись на исцеление и мечтали о нем, а наш Мессия мечтает о восстановлении Храма в Иерусалиме. Мы, обездоленные, знаем, что такое МЕЧТА. И вот наша мечта исполнилась. Слава Мессу! Так давайте же теперь мы сделаем все, чтобы исполнилась МЕЧТА МЕССИИ! Мы отдали все что имели на построение Иерусалимского Храма, и мы призываем тех, кто еще только готовится к паломничеству в Иерусалим, поддержать нас. Братья по несчастью, планетяне-инвалиды! Жертвуйте на Храм, на ММ – МЕЧТУ МЕССИИ!

После него снова выступил Мессия. Он был растроган.

– Дети мои! Дорогие мои дети, которых сегодня я обрел и обнял здоровыми и счастливыми! Я благодарю вас, вы согрели мое сердце. Но я не хочу, чтобы вы жертвовали все свои деньги на мою мечту – на восстановление Храма, я просто не в состоянии этого допустить. Но и обидеть вас, отказавшись от вашего искреннего дара, я не могу. Будет достаточно, если все паломники ограничатся какой-нибудь единой для всех и, конечно, очень скромной суммой.

Потом выступил главный архитектор строящегося Храма, за ним министр здравоохранения Славичев, а после всех глава Мировой Церкви папа Апостасий Первый, и сумма была названа – сто планет.

К черту все мысли о безработице и об эвтаназии!

Он двинет в Иерусалим на «Мерлине» – так выйдет дешевле, он станет на ноги, а уж потом будет планировать и устраивать свою жизнь. Двадцать шесть планет у Ланселота было на счету, оставалось раздобыть еще семьдесят четыре, ну и что-то на дорогу. Он будет теперь выходить в море каждый день, в любую погоду, и придется его спине потерпеть. Еще семьдесят четыре планеты – и вперед!

Теперь надо было встретиться с королем Артуром. Ланселот одним движением перебросил тело из постели в коляску, подъехал к большому персонику и надел обруч.

//
Предыдущая <<<    >>> Cледующая

 
Литкритика
Галерея
Читальня
Книги online
Письма в редакцию
Конференция "Интерактивное Православие: свидетельство, коммуникация, аудитория" (2009 г.)
ЧУДЕСА И СУДЬБЫ ИКОН БОЖИЕЙ МАТЕРИ В ХХ ВЕКЕ
Заказать бесплатный каталог "Остров книг. Православная книга - почтой"

Новинки

Наши электронные книги
//

Теперь наши книги в электронном формате!

Следите за обновлениями! Коллекция электронных книг пополняется!

Вы можете купить и скачать электронные книги издательства "Лепта Книга" на ЛитРес!

Далее <<<
Преподобный Венедикт Нурсийский. Свет Темных веков
// Ольга Голосова

Огненный свиток















В нашем издательстве вышла уникальная, книга - "Преподобный Венедикт Нурсийский. Свет Темных веков", посвященная описанию жизни и пути к святости подвижника Неразделенной Церкви, о котором мы, православные христиане, знаем совсем немного.

Далее <<<
Апостол в параллельном переводе
//

Огненный свиток










"Апостолом" называется богослужебная книга, содержащая Деяния святых Апостолов и апостольские послания со специальной разметкой на "зачала" - фрагменты для чтения за богослужением. Но и для домашнего чтения каждого мирянина книга Апостол не менее важна, ведь в нем содержится значительная часть православного вероучения, не зная которого, мы не имеем права называться христианам. В настоящем издании текст Деяний и посланий святых апостолов даны параллельно на церковно-славянском языке и в Синодальном переводе на русский язык, удобным для восприятия шрифтом. Для широкого круга читателей, как воцерковленных, так и начинающих интересоваться Православием.

Далее <<<
Молитвослов православной женщины
//

Молитвослов православной женщиныДорогие читатели! В скором времени в нашем издательстве выйдет новое, исправленное и дополненное издание «Молитвослова православной женщины». В книгу помещены наиболее известные молитвословия, каноны и акафисты ко Господу, Пресвятой Богородице и святым, имеющим благодать помогать в различных семейных нуждах и скорбях, встречающихся на духовном пути православной женщины; молитвы о болящих, путешествующих, о находящихся в плену или в заточении, о детях, о муже; молитвы девицы и жены, читаемые в искушениях и в радости. Мы дополнили молитвы пояснениями, в каких случаях и почему принято молиться тем или иным святым. Важная особенность издания: в нем отредактирована грамматика — там, где это необходимо, молитвы читаются от лица женщины.

Далее <<<
Дорога к Небу. Поэзия и проза лауреатов и номинантов Патриаршей литературной премии. 2018 год
//

Дорога к Небу. Поэзия и проза лауреатов и номинантов Патриаршей литературной премии. 2018 годВ нашем издательстве готовится к выходу четвертый том сборника «Дорога к Небу», в который вошли произведения писателей — лауреатов и номинантов Премии 2018 г. Написанные прекрасным языком, серьезные, лирические или наполненные теплым юмором, эти поэтические, прозаические и публицистические произведения обязательно оставят след в душах читателей и откроют для них новые имена русской литературы.

Далее <<<







Яндекс.Метрика


Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru



ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU



Яндекс цитирования

Система Orphus

 

© 2003-2013. Издательство "Лепта Книга"

Перепечатка и цитирование приветствуются при активной ссылке на "Лепта Книга".

info@lepta-kniga.ru lepta-press@mtu-net.ru
Телефон/факс: (495) 221-19-48